 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
Главы из моих монографий
Представляю мою новую монографию: Руман Макуев. Крах похода Наполеона Бонапарта от Немана до Немана (к 200-летию победы в Отечественной войне 1812 года). - Издательство Palmarium Academic Publishing, 2012 г. 83с.
Раздел 4. Уход Наполеона из Москвы: завершение Отечественной войны 1812 года. См. также:
Вернуться к структуре сайта
Наполеону, как уже подчеркивалось, не Москва нужна, хотя и любит повторять: "Ну вот я и в Москве! В древнем дворце
царей, в Кремле..." . Ему необходим мирный договор, о котором он мечтал в начале похода, но его еще нет. Уже речь не идет о триумфе
над победителем, об унизительном для Александра вассалитете. Заветным желанием для Наполеона становится заключить, пусть даже
почетный для российского царя, мир в Москве; сохранив позу победителя, выбраться из гибельно опасной России. Призывы о мире
в Петербурге остаются безрезультатными. Царь не отвечает. Он демонстрирует решимость длительно и непоколебимо бороться
до освобождения своей страны от врага. Он так и говорит: "Я отращу себе бороду по пояс и буду питаться картофелем вместе
с последним из моих крестьян на самом краю Сибири, но не подпишусь под позором моего отечества, жертвы которого умею ценить" .
Редкий случай, когда можно воскликнуть: "Браво Александр!"
Настал момент, когда, наконец, Наполеон окончательно понял, что мирный договор не только в Москве, но вообще в пределах России
подписан не будет. Надо что-то решать и предпринимать. Никак не могу я понять и объяснить себе столь долгое и вроде даже безмятежное
пребывание Наполеона в Москве. Надеялся на мирный договор? Но надежда должна была растаять в последних числах сентября.
Предложение остаться в Москве сомнительно и отвергается Бонапартом. Проблема провианта на это решение не повлияла, так как его
было достаточно, чтобы перезимовать и дожить до теплых весенних месяцев . Мысль, которая опередила у Наполеона все другие, была
маневром с целью захвата Петербурга. Был намечен и маршрут движения - через Тверь на северную столицу. Этот дерзкий бросок,
считает он, усилит вес голосов сторонников скорого мира, даже может вызвать дворцовой переворот против Александра.
Но такое решение
не вызывает энтузиазма ни у маршалов, ни у генералов, ни у офицеров. Ни у кого. Они считают его безумным и пагубным. Люди мало
отдохнули, лошадей нет, артиллерию тащить некому, солдаты голодные, непроходимые дороги, да и дисциплина в армии уже не та,
чтобы предпринимать новый зимний поход. Не вдохновляли их и эмоционально сказанные слова архитектором Европы: " Вы только
представьте себе, какой славой все мы будем покрыты, когда весь мир узнает, что всего за три месяца мы завоевали две столицы!" .
Даже для поддержки вызванный им Коленкур заявляет: "До тех пор, пока с русской земли не уйдет последний солдат, Александр
не захочет слушать никакого предложения о мире" . Поведение Кутузова и молчаливый отказ Александра вести какие-либо мирные
переговоры убеждают настойчивого Наполеона отказаться и от этого намерения.
Наконец, Наполеон принимает решение, оставив в Москве Мортье с 10-тысячным (по другим данным - с трехтысячным) гарнизоном, идти
по старой Калужской дороге на Кутузова всей своей 100 тысячной армией. 19 октября армия пришла в движение. Находясь в непрерывном
маршевом движении, к вечеру этого дня ей все еще не удалось выйти из города. Осложняли дело обозы с крайне необходимым военным
грузом и с награбленным добром, распоряжение сжечь который так и осталось фактически не исполненным. Ослушников уже не расстреливали,
не делал этого и даже самый суровый маршал Даву.
Думаю, все-таки, несколько слов, сказанные о транспортных подразделениях хотя бы в данном разделе, помогут читателю более ясно
представить масштаб картины армейских колонн в движении вместе с обозами. Так, поначалу у французов имелось 6 батальонов обоза,
состоящих из 2 016 повозок. Затем, 24 января 1812 г. по распоряжению императора дополнительно было создано еще 8 батальонов обоза,
четыре из которых насчитывали 2 424 повозок. В четырех других батальонах числилось 1 224 повозок, которые тянули быки. Подобный
батальон имелся и у итальянцев. Всего повозок в Великой Армии предполагалось довести до 17 батальонов, общее количество повозок
достигало бы 6 300 единиц. Для полноты картины скажем, что облегченная повозка весила 983 кг, транспортировала 1 470 кг груза,
но были повозки, которые могли брать 12 квинталов (588 кг). Повозка на быках тянула 20 квинталов (около 1 000 кг).
Кроме всего этого были еще многочисленные пешие, конные и полковые орудия, к каждой пушке были предусмотрены 2-3 зарядных ящика,
сверх того зарядные ящики резервного парка. Были еще штабные повозки и кареты, понтонный транспорт и т.д. Достаточно вспомнить,
что для транспортировки 924 орудий и всех обозных повозок требовалось 25 900 лошадей, 17 марта 1812 г. их число было доведено до
32 тыс. И теперь представьте себе всю французскую армию, которая перешла Неман, или 240-тысячные русские войска, уходящие в сторону
Москвы. Перед глазами встает внушительный и необозримый поток подвижного состава, которым еще надо слаженно управлять. У Березины
обозные части французов, как организованная структура, фактически прекратили свое существование.
Всеми исследователями отмечается, что армия, за исключением гвардии, явно выделялась упадком дисциплины, в ней мало что было
от Великой армии. Надо отметить еще высокую дисциплину и готовность сражаться 5-го польского корпуса князя И. Понятовского.
Все это заставило Наполеона в корне изменить весь первоначальный план. Он решил на Кутузова не нападать и новое Бородино
не устраивать. Если бы даже оно кончилось победой, оставление Москвы становилось неизбежным и вряд ли вся русская армия была бы
уничтожена. Восполнение потери у русских вполне была возможной, тогда как императору ждать пополнения не приходилось.
Отдав Мортье приказ присоединиться к основным силам, Наполеон не удержался, чтобы не отдать приказ взорвать Кремль, который был
исполнен лишь частично. Он выдвигает новый план. Теперь предстоит повернуть со Старой калужской дороги вправо, обойти расположение
русской армии, на которую собирались нападать, выйти на Боровскую дорогу и продвигаться по нетронутой войной Калужской губернии
на юго-запад, направляясь к Смоленску. Предполагалось зазимовать в этом городе, а затем возобновить военную кампанию и сразить
упрямого Александра. 23 октября 1812 года французская армия прибыла в Боровск и только тогда Кутузову стало известно о намерении
Наполеона. Фельдмаршал решил загородить калужскую дорогу. Ожесточенное сражение за Малоярославец, который 8 раз переходил из рук
в руки и остался за французами, явно говорило о том, что русские теперь сами ищут новое Бородино, которого избегают уже французы.
На другой день (25.10.1812г.) император при осмотре позиций русских едва избежал участи быть плененным или убитым казаками.
От первого их нападения его защитили два преданных маршала, генерал и несколько офицеров. Окончательно положение спасли польская
легкая кавалерия и гвардейские егеря. Император окончательно понял, что новое сражение по ожесточенности и потерям нисколько
не будет отличимым от Бородинского. На совете в селе Городоне Наполеона все еще не покидает желание прорваться к Калуге, дав
генеральное сражение. Неудачное для конницы Понятовского сражение под Медыни заставляет императора отказаться от генерального
сражения и быстро идти к Смоленску, пока русские, заняв Можайск, не перегородили дорогу отступления. После битвы у Малоярославца,
хотя многие возражали, Кутузов принял решение предоставить Наполеону возможность отступать, не ввязываясь в серьезное сражение.
Маршрут продвижения французов, как известно, был Боровск, Верей, Можайск, Дорогобуж и конечный пункт - Смоленск. Когда подходили
к Гжатску (30.10.1812г.), значительно раньше, чем предполагали синоптики Наполеона, начались первые морозы.
Для Кутузова главным был уход из России Наполеона, чья армия, по мере потери обозов и усиления морозов, ускоренно таяла
(в Дорогобуж прибыли 50 тыс. человек). Потери Бонапарта были катастрофическими и уже вряд ли, при наличии тех проблем, которые
у него были в собственной империи и в Европе, думалось, он решится на новый поход против России. Тем не менее, армия французов
с ее гвардией все еще была внушительной силой, а присутствие Наполеона по-прежнему внушало некоторый трепет. И неизвестно, чем
могло завершиться сражение с людьми, для которых умереть в сражении было предпочтительнее и славнее, нежели беспомощно гибнуть
от голода, нещадных морозов, казацких пик и крестьянских топоров и вил.
У Кутузова тоже таяли силы. Достаточно напомнить, что когда он выходил из Тарутина, у него было 97 тыс. человек, а когда прибыл
в Вильно (середина декабря), привел туда лишь около 27 500 человек. Принимая во внимание свой стратегический замысел и неуверенность
в последствии решающего сражения, Кутузов не поддался давлению Александра I и его двора, немцев и англичан в своем штабе. Он не
стал искать боя с Наполеоном I. Возможно, ему еще вспомнилось, как французские маршалы, в соответствии с договоренностью
Милорадовича с Мюритом, дали русской армии без лишних хлопот уйти через Москву на рязанскую дорогу, которую он вскоре
поменял на калужскую.
Для того, чтобы иметь более ясное представление о потерях на войне 1812 года, надо, наверное, сказать несколько слов о практике
подсчета данных в первой половине XIXв. по потерям сражающихся армий. Их надо уметь правильно считать, что не так просто.
Для примера приведем сводные данные, которые относятся к периоду 1825-1850 гг., которые вполне сравнимы по своим основным
характеристикам с рассматриваемым нами Александровским временем. Так, например, за этот период боевые потери (погибшие)
русской армии составили 30 232 солдата, а от лишеней, болезней умерли 1 062 839 человек, т.е. 40, 4% от призванных на службу
или около 40 тыс. солдат и офицеров в год.
В ходе русско-турецкой войны 1806-1812 гг. на полях сражений погибли лишь 30 тыс.
человек из 150 тыс. общего числа потерянных на войне людей, т.е. доля санитарных потерь составила 80% от общего числа погибших.
При уточнении потерь, с учетом умерших в госпиталях от полученных ран (приблизительно 20 тыс. человек в год), получается,
по мнению авторитетных военных историков, соотношение 1 к 20, т.е. один погибший в бою на 20 умерших по различным другим причинам.
Вполне допустимо, не абсолютизируя полученные данные для Отечественной войны 1812 г., полагать, что санитарные потери в русской
армии никак не были меньше ранее названных нами 80 процентов.
Считается, что при подходе к Смоленску Наполеон еще не знал, будет ли он зимовать в Смоленске. Остаться - несомненно, означало
обороняться и готовиться к возобновлению усилий, говоря современной модной терминологией, по принуждению Александра I к миру.
Однако события в Париже, спровоцированные неким генералом Мале, известие о которых он получил в Дорогобуже, ускорили его уход из
Смоленска. К тому же он узнал, что после заключения мирного договора с Турцией южная армия русских во главе с адмиралом
Чичаговым направилась к Березине, Евгений Богарне понес тяжелые потери при столкновении с казаками, а Витебск уже занят частями
армии Витгенштейна. Оставаться в Смоленске означало обречь себя на окружение, разгром и пленение. Поэтому следовало устремиться
к Березине. Надо признать, что не столько русская картечь и пули косили французов, которых насчитывалось 36 тысяч человек
(еще несколько тысяч отставших) при выходе из Смоленска, сколько не проходящая усталость, изнурительный голод и пронизывающий
холод.
Уходя из Смоленска, Наполеон, наконец, добился того, чего не удалось сделать под Москвой. Были сожжены все повозки и экипажи,
чтобы высвободить лошадей для перемещения орудий и ускорения продвижения войск. Идти приходилось с боями и огромными потерями.
Так, 16 ноября под Красным корпус Евгения Богарне (приемный сын Наполеона) понес большие потери, на другой день там же французами
в жестоком сражении было потеряно 14 тыс. человек, из них 5 тыс. убитыми. Под этим же Красным Неем из 7 тыс. человек были потеряны
4 тыс. человек. Ночью, переправившись через Днепр, он прибыл в Оршу с несколькими сотнями людей.
После того, как польские части, которые должны были сохранять Могилев и Минск, не исполнили задания и Минск с его многочисленными
складами продовольствия был занят адмиралом Чичаговым, положение французов значительно ухудшилось. Надежды на пополнение
продовольственных запасов и отдых в Могилеве и Минске отпали. Значительно осложнялся и маршрут продвижения остатков былой
наполеоновской армии. Ситуация стала вовсе безнадежно отчаянной, когда к Березине с севера приблизился Витгенштейн, которого
маршалы Удино и Виктор не смогли удержать. С юга надвигался Чичагов, который 22 ноября вошел в городок Борисов. Весть об этом
заставила побледнеть Наполеона. У этого городка был мост, через который он надеялся переправить свои войска. Теперь он у русских
под их присмотром. Было от чего бледнеть. В любое время, если, к примеру, подоспеет авангард Кутузова (отряды Платова и Ермолова),
который, видимо, находился в один-два перехода, ловушка могла захлопнуться. После чего выход у французов один - капитуляция или
гибель в смертельном бою.
Положение было ужасным и Мюрит, не видя выхода из него, предложил Наполеону спастись самому, переправившись через реку при помощи
поляков, которые брались доставить его в Вильно. Наполеон резко отказался и дал понять, что все должны будут погибнуть, сражаясь на
смерть, если не будет иного исхода. Как мы уже знаем, иной выход нашелся. Наполеон быстро овладел собой, став сгустком энергии.
Он приказал искать другое подходящее место, навести там мосты и ввести в заблуждение русских, сколотив макет моста чуть ниже,
южнее разрушенного моста у Борисова. Ему доложили, что польские уланы нашли брод у Студянки, севернее Борисова.
Хотя Березина не имеет здесь и 25 м. в ширину, но из-за илистого берега мосты пришлось наводить в три раза длиннее. И их в адских
условиях, стоя в студеной воде, удалось навести 400 саперам (по другим данным было 800 понтонеров). Искусным маневром
продемонстрировав (не только комедией сложенного макета моста перед Борисовым, но и демонстрационными маневрами на левом берегу
людьми), что он, якобы, собирается перейти Березину южнее Борисова, у местечка Ухолды, 26 ноября Наполеон, с оставшимися у него
силами, оказался севернее Борисова, у Студянки. Уже после полудня через наведенные два понтонных моста началась переправа корпуса
Удино. Переправа длилась два дня.
Небезынтересно, что адмирал Чичагов был введен в заблуждение не только ложной демонстрацией французов возле Ухолды, но и
поддержанием этого заблуждения у окружения адмирала ложными слухами и легкосюжетным маскарадом. Французами осуществлялись длительные
расспросы о бродах южнее Борисова. Герцог Реджио, после того как он занял Борисов, стал таинственно выяснять у местных жителей
о бродах на реке, о дорогах, ведущих на Игумен, а от него к Минску. К этому присоединился и маршал Удино, который стал
интересоваться этим же вопросом, особенно глубиной реки возле Ухолды, у влиятельных борисовских евреев, которым дал понять,
что переправа должна произойти именно у Ухолды. Затем был приглашен местный раввин и все евреи, участвовавшие в совещании, кои
были приведены к присяге, процедура которой предусматривала торжественную клятву не сообщать русским доверенную им тайну. Расчет,
что это известие вскоре распространится в Борисове и найдутся несколько евреев, которые постараются его довести до адмирала,
оправдался. Так оно и получилось.
Вскоре, трясясь от страха, перебравшиеся через реку три еврея: Мовша Энгельгард, Лейб Бенинсон и третий, оставшийся неизвестным,
предстали перед Чичаговым. Все трое очень эмоционально стали объяснять ему "всю настоящую правду" о месте переправы Наполеона близ
Ухолды и о движении французской армии на Игумен и Минск. Особо Энгельгард, перехватив инициативу у двух других, подчеркнул,
что борисовские евреи избрали их для совершения подвига во имя России. Адмирал обрадовался сообщению, которое подтвердило слухи
о движении Наполеона на юг. Он обласкал евреев, велел выдать им щедрую награду и оставил их при главной квартире.
И 14 ноября произошло чудо, которому вначале не поверили и сами затейники дезинформации - французы: неприятель поспешно покидал
на противоположном берегу свои позиции. Они шли к Ухолде бить французов и пленить самого императора. В этом уж Чичагов был так
уверен, что в приказе по Дунайской армии изложил и расплывчатые приметы Наполеона .
Однако император французов пленен не был.
Он сумел организовать переправу остатков своей армии и вырваться из окружения. Немалая "заслуга" в этом была обманутого адмирала.
Что касается трех евреев, то они Чичаговым были повешены за предательство. Обвинение необоснованное. Напротив, евреи хотели иметь
политические выгоды и вознаграждение от русского государства и его вельможи - Чичагова, который по образу жизни и по манерам
поведения таковым и был. К тому же, неизвестно, были ли они гражданами России. Одним словом, умысел на предательство у них
не усматривается. Но это юридические вопросы, на которые в условиях войны мало внимания обращают даже в наше время. Они ожидают
своего исследования для более неукоснительно применения.
Попытки атаковать переправившиеся французские части имели место, но они вскоре были прекращены решительной контратакой кирасир
гвардии. Русские были отброшены к г. Чаплицы, а Витгенштейн и Чичагов действовали неудачно, ибо, как можно полагать, синдром боязни
и нерешительности овладел ими. Благодаря решительности своей гвардии, неторопливости самого М.И. Кутузова и двух его неудачливых
генералов, Наполеон, его немногочисленные регулярные части избежали катастрофы. Русским достались отставшие, по одним данным
- 10 тысяч человек, по другим - 8, по третьим - 7 тысяч , которых сами французы силой оружия (маршал Виктор) не пустили на мосты,
вскоре сожженные по приказу Наполеона. Многие из них были изрублены вдруг появившимися казаками и солдатами Витгенштейна.
Данные о численности ушедших через Березину наполеоновских войск разнятся. По одним данным через Березину перешли 50 тыс.
войск , по другим - это число погибших во время перехода через эту реку . Одно точно, что Наполеону удалось сохранить маршалов,
генералитет и 9 тыс. гвардии.
Место переправы представляло страшное зрелище: всюду груды, горы трупов, как пишут наиболее эмоциональные - царство смерти.
Кстати, по воспоминаниям назначенного маршалом Неем ответственным за охрану повозок с казначейством Главного штаба
(небезынтересная личность) , в которых находилось около 4 млн. франков золотом, этот груз утонул в Березине, не доехав и
до середины моста, который проломился под непомерной тяжестью орудий, ящиков, повозок и людей. До наших дней еще никто не объявил,
что золото найдено. Но есть сведения, позволяющие полагать, что не все повозки с золотом оказались в холодных водах Березины.
Некоторая ее часть досталась алчному, наиболее приближенному окружению генерала Чаплина, для которого долг и честь померкли,
угасли в низменной, предательской жадности .
Не буду описывать трагическую картину переправы, пусть каждый послушает очевидцев у других авторов . В то же время осуществление
ее признано военными и историками величайшим военным достижением Наполеона, хотя есть и те (например, военный историк Харкевич),
которые считают, что "случай березинская переправа" не произошел бы, если бы Кутузов, вопреки желанию Александра, не хотел спешить
туда. Остается неопровержимой истиной тот факт, что оставшаяся армия вместе с Наполеоном ускользнула от превосходящих сил
преследователей. И это вопреки мнению, что "этому чудовищу Наполеону на сей раз не удастся избежать смерти или пленения!"
Остатки французской армии шли к Вильно при морозе от 15 до 28 градусов, и люди, потерявшие силы от холода и голода, ежедневно
валились замертво десятками и сотнями.
Дорогу в Вильно действительно можно назвать дорогой умирающих, ставшей самой ужасной при
этом отступлении. Генерал Д. Хлоповский вспоминал, что еще перед Вильно в течение одной ночи замерзла целая бригада неополитанцев.
Они звали на помощь своего короля, но до героического Мюрата их отчаянные вопли не дошли, ему было не до этого: душа его и мысли
понемногу разрывались между долгом воина и желанием сохранить себя для короны короля Неополитанского королевства.
Армия Кутузова, хотя и была лучше одета, тоже страдала от морозов. Вспоминая о жутких холодах, один из русских офицеров пишет,
что наутро несколько людей лежало с отмороженными ногами, "а лошади, все без изъятия, были без хвостов… С холода и голода отъели
они их одна у другой" . Как мы знаем, в начале преследования противника у фельдмаршала было 97 тысяч человек, 662 орудия,
а в Вильно он прибыл с чуть более 27 тысячами военных и 425 орудиями. И это находясь в своей стране.
В Вильно остатки французской армии были у порога спасения, а русская - освобождения своей страны. Отступающие три дня
(10-12 декабря) шли в Ковно, отгоняя казаков.
Главные силы Кутузова были еще в нескольких переходах от Вильно. Не задерживаясь
в Ковно, остатки армии около 18 тысяч французов (напомню, из 420 тысяч пересекших границу 24 июня 1812 г. и еще 150-ти тысяч,
присоединившихся к ним в период нашествия) перешли через замерзший Неман. Небывалый ранее по размаху и массовости задействованных
сил, страшный и опасный поход Наполеона против России завершился гибельно. При этом в плену оказалось, как считают одни авторы,
не более 100 тысяч человек, а другие - более 150 тысяч .
Незадолго до окончательного выхода армии из русских пределов (6 декабря 1812 г. в местечке Сморгони) Наполеон в сопровождении
четырех человек, среди которых неизменный Коленкур, отбыл в Париж, оставив командовать маршала Мюрата. К сожалению, Мюрат,
в силу тягостных условий, возможно, личной депрессии или в силу иных субъективных причин, не в полной мере оправдал доверие
императора, не проявив должной энергии и распорядительности. По крайней мере, такой вывод вытекает из сообщения генерал-адъютанта
Наполеона графа Гогендорпа, военного генерала губернатора Великого княжества Литовского . Лично для меня подобное известие
не удивляет, хотя и неприятно. Мюрат - не просто один из маршалов или Неополитанский король, но и самый близкий к императору
человек. Он, как и другие маршалы - Ней, Бертье Даву, Ланн, Массена, Ожеро, Берандот, Сульт, Сюше, Удино, Виктор, Сен-Сир, Мортье,
Макдональд, - слава наполеоновской Франции.
Тем не менее, двоим из них - Мюрату и Мармону слава не помешала совершить
по отношению к Наполеону предательство. Видимо, уже тогда, после Березины, Мюрат, как уже говорилось, был терзаем сомнениями,
и больше думал о королевстве, нежели о долге прославленного маршала перед Францией и своим Императором. Наполеон ехал не мира
искать, а сформировать хотя бы 300-тысячную армию во главе с его испытанными маршалами, способную усмирить не просто непокорную,
а восставшую Европу. Не думаю, однако, что в его самых фантастических грезах могла появиться и тень мысли о новом походе против
России. Он уже понимал, что этот поход, как и вторжение в Испанию, был ошибкой. Об этой своей ошибке он не раз говорил
на острове Святой Елены.
В пути не мог Наполеон не вспомнить былые сражения во славу Франции. Размышлял он и о катастрофе в России. И мы знаем, что он
искренне и безоговорочно признал свой военный поход ошибочным. Наверное, раскаивался, что не был последователен с русскими,
не проявил достаточной изобретательности и присущей ему энергии, чтобы переиграть англичан, заигрывавших с Александром I. Укорял
он себя и за то, что не следовал методично своему первоначальному плану: дождаться вторжения войск российского императора
в герцогство Варшавское и в Пруссию и там разгромить их. Как уже говорилось, ни для кого не было секретом, что русский царь
был настроен присоединить Польшу к России и объявить себя ее королем. Знаем мы, что, при определенных условиях, и Наполеон Бонапарт
не был против этого. Однако Александр I постоянно уклонялся решить этот вопрос в обоюдных интересах двух стран, без стеснения
пользуясь, начиная с Тильзита, весьма добрым к нему отношением Наполеона.
Все подлинные причины такого поведения Александра I Наполеон, конечно, знать не мог. Но ему была хорошо известна одна из "тайн"
русского царя и его окружения. Это наступательная война. Мы теперь знаем, что политики и историки, и не только они, говорили
в последующие столетия только об оборонительной войне, рассчитанной на "заманивание" французского зверя в бескрайние просторы
России". Продуманного и утвержденного плана ведения войны с Наполеоном, как теперь мы знаем, ни у политического, ни у военного
руководства, т.е. у царя Александра I, не было. Это теперь знаем мы, но не знал император французов. Зато не мог он не знать
о множественных проектах планов, множестве письменных распоряжений, повелений, суждений, содержание которых никак не назовешь
оборонительным. Рассмотрим некоторые из них.
О будущей войне своему монарху всеподданнейше пишет не только военный министр, но и военный губернатор Москвы, герцоги и графы,
генералы, полковники, да не по одному разу. И пишут все весьма воинственно, как, например, полковник Тейль (резидент русской
разведки в Австрии), который предлагает: "… начать боевые действия, как только представится выгодный момент и когда
заблагорассудится России, а не Франции… Быстрый захват герцогства Варшавского будет самым прекрасным и самым полезным началом" .
Кроме всего этого есть, так называемые, Померанский и Далматинский проекты. Первый предусматривал участие России в войне против
Наполеона. Согласно же второму проекту адмирал Чичагов должен был спровоцировать восстание в Венгрии против Австрии и немедля
двинуть свою армию в Сербию, Боснию, Далмацию, Черногорию и Хорватию, чтобы вовлечь их на борьбу с Наполеоном I в Италии. Правда,
эти два проекта были весьма эфемерными, но они имели место быть. О планах Фуля и полковника Толя я уже говорил ранее. Суть всех
этих планов сводится к Багратионовскому девизу: "движение должно быть наступательным".
Итак, планов и мнений много и все они, так или иначе, настраивают на войну "с этим европейским зверем". И никто, прежде всего царь,
не говорит твердо: "воевать с Францией не будем", но если враг нагрянет, упреждающие встречные удары могут быть, чтобы обеспечить
надежную оборону российских территорий. Обо всех этих планах, возни вокруг них в окружении Александра, в армейских штабах и не
только российских, болтовне на званых обедах, в ресторанах и кабаках Наполеон просто не мог не знать. Доносить и похищать тайные
сведения было кому и без усилий военной разведки и ведомства Фуше. Оснований было предостаточно, чтобы Наполеон, на случай новой
войны в Европе, создал мощную военную группировку, получившую название Великая армия. И эту армию он двинул в Пруссию, Варшаву,
угрожающе приблизив ее к границам России.
К этому времени военная бравада и растерянность одновременно овладела московским и санкт-петербургским обществом, особенно
в верхних его слоях. Однако воевать уже хотели обе стороны, но Наполеон меньше всего, что не скажешь об Александре. Именно
Наполеон сказал князю Куракину: "Давайте объяснимся и не будем воевать", а генерал Нарбон посылается с последним предложением мира.
Все бесполезно: Александр никак не реагирует ни на первые, ни на последнее предложение. Он стал на путь войны. Поход, который
Наполеон предполагал завершить где-то под Варшавой, продолжился до Москвы, потому что Александр вдруг стал отступать. Решил победить
"корсиканского волка" просторами своей страны, ее разорением, неоправданными многотысячными жертвами жизней своих людей.
И все это не столько для России, сколько для Европы, которая создаст Священный союз и предложит ему быть царем царей.
Наполеон, по объективным обстоятельствам и исходя из цели войны, решил преследовать русские войска, чтобы дать генеральное
победоносное сражение, желая добиться подписания долгожданного долгосрочного мирного договора. Это было грубейшей ошибкой,
которая сделала его агрессором и заложила начало гибели его Великой Франции. Но он не ожидал, что непомерные амбиции, тайная
зависть и тщеславие стали опасной болезнью его "друга", на излечение которой Александр I готов был жертвовать просторами своего
царства, как мы уже слышали, даже до Камчатки. Правда, в последние годы своей жизни, как говорят, стоял он на коленях перед образами
по двенадцать часов в день, надеясь замолить свои грехи. Однако об этом Наполеон не мог знать и не узнает.
Русские войска 14 декабря 1812 года заняли Белосток и Брест-Литовск, завершив освобождение территории Российской империи
и Отечественную войну 1812 года, об окончании которой известил Манифест Александра I от 25 декабря 1812г. В конце декабря,
а вернее 1 января 1813г., войска Российской империи (100 тысяч человек) перешли Неман и подошли к Висле и Одеру, заложив начало
Заграничного похода русской армии 1813-1814гг. Однако это уже иная история.
