 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
Главы из моих монографий
Представляю мою новую монографию: Руман Макуев. Крах похода Наполеона Бонапарта
от Немана до Немана (к 200-летию победы в Отечественной войне 1812 года). - Издательство Palmarium Academic Publishing, 2012 г. 83с.
Раздел 1. На длительном пути к войне: причины и человеческий фактор. См. также:
Вернуться к структуре сайта
Заново изучая литературу и иные источники об Отечественной войне России начала второго десятилетия XIX века, невольно думаешь
о дне сегодняшнем. И ассоциируешь наполеоновскую Францию с его неустойчивыми союзниками, например с США, с ее более или менее
устойчивыми союзниками, интегрированных в единый военный блок - НАТО. Конечно, военных рисков сегодня значительно больше
и, чтобы своевременно и адекватно на них отреагировать, "нужно научиться смотреть за горизонт, оценивать характер угроз
на 30-50 лет вперед". Безусловно, без мобилизации науки, научного сообщества такую задачу не решить. Но, чтобы верно оценить
увиденное за горизонтом, необходимо хорошо знать прошлое, хотя бы на тысячу лет в ретроспективу. Яркое, героическое и с немалой
горечью место в этом прошлом занимает победа России в Отечественной войне 1812 года. Изучая ее, мы, разумеется, прежде всего
отдаем дань уважения и восхищения своим предкам, героям той войны. Кроме того, извлекаем и уроки, которые помогают нам лучше
и точнее понимать сегодняшнее и видеть завтрашнее. Без этого невозможно быть готовыми к любым военным вызовам при сложившейся
архитектуре нового миропорядка, отражающего сущность современной стадии процесса глобализации.
Причиной противоречий, охвативших мир на границе двух веков (конец XVIII в и начало XIX в), как всегда или почти как всегда, были
экономические интересы и связанные с ними противоречия, все больше усугубляемые неумеренными аппетитами участников мировой политики,
нередко разрешаемые военными конфликтами, а то и войнами. Однако следует напомнить, что не все разделяют такую точку зрения
на причины войны. Есть, например, и те, кто думает, что если бы Александр I выдал свою сестру замуж за Бонапарта, то угроза войны
была бы отведена. Но это заблуждение. И Австрия тому пример: женитьба на Эрцгерцогине Марии-Луизе не помешала Францу в нужный
момент выгодно перебежать к Александру I.
Удивляться подобным наивностям представится еще достаточно возможностей.
О глубине кризиса в отношениях между Францией и Россией говорит тот факт, что Россия напрямую участвовала в пяти из семи коалиций
против Франции, а первой коалиции оказывала активное содействие. Не мог остаться без внимания заключенный в конце 1795 года между
Россией, Англией и Австрией антифранцузский тройственный союз. Никак не способствовал к дружескому расположению и захват в 1797 году
Наполеоном Мальты. За ним последовало вполне ожидаемое объявление войны Павлом I Франции. Обстоятельства, замаскированная улыбкой
поза спасителя Европы молодого царя и плюс намерения Наполеона I упорно тащили дело к войне. И Александр I, хотя после Эрфурта
и был уверен, что война неизбежна , но все еще надеялся, что "может быть... удастся договориться" .
Полагаю, человеческий фактор (особенно когда речь идет об абсолютных монархиях), личность монарха в отношениях между государствами
играет доминирующую роль. Примером тому может служить резкая перемена во взгляде Павла I на Бонапарта. Тому послужило подлинно
рыцарское поведение Бонапарта, тогда еще Первого консула, в связи с 7 000 русских пленных, отправленных во Францию после поражения
Римского-Корсакова под Цюрихом. Это обстоятельство довольно подробно описано в сборнике петербургского историка К.А. Военского,
поэтому ограничимся краткой сутью дела.
Вначале Бонапарт предложил Австрии и Англии обменять их на пленных французов, которые находились в этих странах. Однако те
не согласились, хотя такая услуга с их стороны своей союзнице - России вполне была бы заслуженной. Тогда Бонапарт через российского
министра иностранных дел Н. П. Панина предложил Павлу I уступить России безвозмездно Мальту, учитывая, что Павел I был
гроссмейстером Мальтийского ордена, и перевезти освобожденных русских пленных (обмундированных и вооруженных за счет Франции)
для защиты этого острова, заблокированного Англией. Французский гарнизон, чьи силы были истощены, не был способен сдержать
длительную осаду англичан.
Предложение Первого консула произвело на Павла I и его окружение сильное впечатление. Павел I, видя откровенно корыстное отношение
союзников к России, охладел к ним. Особенно к Англии, которая хотела быть не только владычицей морей, ее, как подозревал император,
связывали с Россией лишь страх перед французской империей и желание расправиться с нею руками русских. Такое отношение Англии
к России, кстати, прослеживается на протяжении всей истории их непростых отношений. Гроссмейстер Мальтийского ордена оценил
поступок Бонапарта как рыцарский. Его симпатии были на стороне Бонапарта и его Франции. Занятие Мальты русскими по многим причинам
не могло быть осуществленным, но семь тысяч пленных в полном новом снаряжении с военными почестями были отправлены в Россию. Правда,
к этому времени Павел I был убит с молчаливого согласия его сына - будущего Александра I, невольно думается, не без
заинтересованного участия той же Англии. Последующее проанглийское поведение императора России тому подтверждение.
Наиболее убедительно отражена международная экономическая действительность того времени у академика Е.В.Тарле, нашедшая
подтверждение и в других источниках, в том числе зарубежных. У него мы находим достаточно доказательств, подтверждающих остроту
экономических противоречий между Англией и Францией, сложность положения России, которую континентальная блокада, объявленная
Наполеоном I Англии, и вынужденное участие в ней фактически обрекали на разорение . При этом французы (от императора до купцов)
ставку делали на разрыв Александра I с Англией и уничтожение торговли с нею. К тому же, лелеяли надежду на заманчивую возможность
"покупать русские провенансы по произвольно низкой цене" . Справедливости ради надо сказать, что император французов прилагал
определенные призрачные усилия с целью облегчить положение русской торговли, но положение от этого не улучшилось. Напротив,
оно продолжало ухудшаться.
Однако к 1805 году Россия оказалась между двумя, прессующими ее экономические и политические интересы, требованиями: желанием
англичан восстановить расторгнутый после Тильзита англо-русский торговый договор и императивным зовом французов фанатично строго
исполнять блокаду товаров Англии . В конечном счете, Наполеон приказывает подготовить ноту для русского посла Куракина,
в которой предлагалось указать, что "колониальные товары, которые появились на последней Лейпцигской ярмарке, были туда
привезены на 700 повозках из России. Теперь, как считает Наполеон, вся торговля колониальными товарами идет через Россию.
До тех пор, пока английские и колониальные товары будут проходить из России в Пруссию и Германию и их нужно будет арестовывать
на границе, будет вполне очевидно, что Россия не делает того, что надлежит делать, чтобы причинить вред Англии" . В самой же ноте
говорилось, что англичане переправляют свои товары в Россию через Гетеборг и Швецию. Все иностранные флаги "служат лишь маской
для англичан".
Как подчеркивает Е.В. Тарле, мысль, что всякий колониальный товар есть английский, становится у Наполеона навязчивой, особенно
в 1810-1811г. Так строго ставя вопрос перед Россией, сам же Наполеон в 1809-1810 годы стал выдавать разным лицам лицензии для
вывоза французских товаров в Англию или куда они хотят с условием ввезти за это, на ту же сумму, колониальные товары во Францию.
Такие исключения, несомненно, тоже были прямым отступлением от принципов континентальной блокады.
Подобные, как теперь сказали бы, двойные стандарты, конечно, не могли не раздражать и возмущать императора Александра I, русских
земледельцев и русское купечество. И невнятные объяснения Наполеона о том, что эти лицензии выдаются только для вывоза хлеба
и вина, лишь добавляли раздражение. К лету 1811 года в связи с хлебной ситуацией в Англии, Германии и Польше эти нарушения
со стороны Франции в интересах своей казны становились более масштабными, т.е. император фактически намеревался делать то,
что не хотел позволить совершать ни России, ни вообще континентальной Европе.
Проблемы блокады больше ссорили императоров, чем сближали их. Особенно чувствительный удар по торговле России и Франции нанес
Манифест о тарифах от 19 декабря, формально не нарушавший принципов блокады (о чем говорит его 28 параграф), но "...воспрещение
и высокое обложение именно тех товаров, которые составляли значительную часть французского импорта в Россию, уже само по себе было
тяжелым ударом для Наполеона..." . Гроза между двумя народами и императорами сгущалась. Наполеон приказал сообщить в Россию,
что он из-за введенных тарифов воевать не будет, хотя из-за вынужденно принятых военных мер они стоили ему 100 млн. франков.
В 1811г. колониальные товары широкой волной хлынули в Россию, потоки которой через ее границы достигли стран Европы .
Участились случаи явственного нарушения блокады с русской стороны. Уже никто не верит друг другу. Неприятность отношений достигла
опасного предела. Наполеон велит указать Петербургу, что "малейшая видимость мира России с Англией будет сигналом к войне Наполеона
с Россией" . Однако экономическая политика уже не могла измениться под натиском дипломатического давления или угроз. Известны слова
французского банкира Лафита, сказанные министру полиции, что ничто не может заменить для России "английские фактории. Потери
огромны и там они падают на вельмож, а не на народ" .
И понятны настроения и устремления этих вельмож, когда до блокады рубль
стоил 3 франка, а к апрелю 1811г. его стоимость упала до 20 су. Объективности ради следует вспомнить доклад канцлера Румянцева
от 8 декабря 1809 года, в котором он сообщил царю, что причиной финансового кризиса является не разрыв с Англией, а увеличение
военных расходов. Конечно, не надо думать, что противоречия, ведшие к войне, сгрудились исключительно вокруг континентальной
блокады. Было и множество других противоречий, как, например, постоянное ущемление суверенитета России, столкновение интересов
из-за Великого герцогства Варшавского, несовместимость форм правления, страх монархов перед гением Наполеона. Обе стороны,
по мере своих возможностей, уже усиленно готовились к войне и ожидали ее.
Итак, война между Россией и Францией - вопрос времени. Натянутая струна где-то треснет и оповестит, как писал Л.Н. Толстой.
Обострению ощущения приближающейся к России войне способствовала цепь событий, имевшие место с самого начала XIX века. Неслучайно
гениальный полководец А.В. Суворов, находясь в ссылке, продолжал зорко следить за событиями в Европе, считая, видимо, неизбежным
столкновение крепостнической России с буржуазно-республиканской Францией.
Опасения Суворова начали оправдываться. Россия присоединилась ко второй коалиции (1799-1802 гг.) против буржуазно-республиканской
Франции.. Затем были третья (1805г.) и четвертая (1806-1807г.) коалиции. Первая завершилась аустерлицким разгромом и бегством
императоров Франца и Александра I с поля сражения , на котором оставался Наполеон, озаренный сиянием "солнца Аустерлица" .
Четвертую постигла не лучшая участь. Она узнала Йенский разгром прусской армии и крушение Прусского королевства.
Немного позднее (2 июня 1807г.) под Фридландом была разбита и русская армия. Разгром армий четвертой коалиции привел к подписанию
Тильзитского мирного договора, к созданию марионеточного Великого герцогства Варшавского, сохранению урезанной Пруссии из-за
"уважения к его величеству императору", - как гласила ст. 4 Тильзитского договора, а также к созданию на отнятых у нее землях
королевства Вестфальского. Главное же и беспокойное (видимо, во времена тильзитского восторга одними, унижений и досады другими)
еще не замечалось: две империи уже не отделялись территориально друг от друга другими государствами (таковыми не могли считаться
королевства и герцогства, созданные Бонапартом, королей и герцогов которых он сам и назначал). Известно,
что Наполеон I Александру I предлагал поделить Пруссию: все к востоку от Вислы берет Александр, а к западу - Наполеон .
Граница не прошла по Висле, но опасность нового столкновения от этого не стала меньше, ибо сохранившийся прусский лоскут
был способен только раздражать обе стороны друг против друга.
Был еще и Эрфурт, после которого более явно обнаружилась непрочность союза России и Франции. Поводом прозрения была Австрия.
Конечно, к числу раздражителей, омрачавших отношения и усиливавших недоверие, допустимо отнести и нежелание в начале 1810 года
выдать за Наполеона сестру Александра I, княжну Анну Павловну. Последнее в некоторой степени давало основание думать, что происходит
замена франко-русского союза на франко-австрийский. Такое мнение усилило подписание (после договора с Пруссией) 14 марта 1812г.
в Париже франко-австрийского договора, по которому Австрия обязывалась выставить в помощь Наполеону 30 тыс. солдат, за что ей
гарантировалось отнять у России и вернуть утерянные ею Молдавию и Волахию, а польские земли рассмотреть в пользу Франции
в пользу Франции.
Было бы исторически несправедливо и сомнительно в научном плане не сказать о том, что Александр I, хотя и не искал столкновения
с Францией, но и ничего не предпринимал, чтобы найти возможность избежать его. И это при том, что военный конфликт был не
в интересах России. Упрямое желание войны Александром, хотя он и побаивается ее, в июне 1811 года становится непреодолимым.
Даже Наполеон восклицает: "Александр честолюбив, в его желании войны есть какая-то скрытая цель. Он желает ее. Иначе почему
же он отказывается от всех предложений, которые я подавал ему? У него есть какой-то тайный мотив". Уже стало очевидным не
только императору французов, но и многим другим, что Александром движет не желание защитить Россию; его целью становится
сокрушение наполеоновской французской империи, устранение с европейской политической арены Наполеона I. Российский царь
даже заявляет: "Если Наполеон не изменит свой тон, он (Александр) будет драться до того, пока один из них не падет",
т.е. задачей становится ликвидация Наполеона и его империи. Отныне он будет в плену этой "мессии", ниспосланной ему подлинным
магом шести коалиций - Англией.
Таким образом, французы ожидали интервенцию не только со стороны Англии, Австрии, но и России . Они не могли забыть, что она
входила не только в первую, но и вторую, и третью, и четвертую коалиции, хотя ее выход из второй коалиции привел к распаду этого
антифранцузского союза. К тому же Наполеон не мог не учитывать то, что письменно докладывали ему маршал Даву и губернатор Данцига
генерал Рапп о вооружении прусской армии, о подвозе оружия и боеприпасов, т.е. о подготовке Пруссии к войне. Она никак не могла бы
рискнуть на такое, если бы не рассчитывала на поддержку России, т.е. на очередную шестую коалицию. Последнее подтверждает
существование в недрах военного министерства плана наступательной войны. Так, в докладе военного министра Барклая де-Толли
говорилось: "Завладев герцогством Варшавским, переменить его правительство, присоединить прусские войска к нашей армии и,
выиграв через то к себе доверие у других держав, родить в них бодрость и надежду избавиться из-под тягостного ига".
Еще пример: приказ военного министра от 20 октября 1811 года командиру корпуса Витгенштейну предписывал перенести свою главную
квартиру в местечко Шавли, чтобы при необходимости переправиться через Неман в Пруссию. В нем также предлагалось генерал-лейтенантам
Багговерту и Эссену быть готовыми выдвинуть вверенные им войска ближе к границе . Вторжение в Пруссию через Неман - это прямая
угроза герцогству Варшавскому. Поэтому поляки и просили защитить их от реальной русской угрозы. Вполне можно было ожидать также,
что, находясь в Пруссии, Александр примется вновь сколачивать против Франции очередную коалицию. Такие приказы также, несомненно,
свидетельствовали о готовившейся наступательной крупной вылазке. К тому же, основные военные силы России сосредоточены вдоль
западной границы, якобы, с оборонительными намерениями, но оборонительных сооружений нет и не возводятся. Такая ситуация заставит
задуматься не только Наполеона.
Настроем на наступательную войну пронизано и письмо военного министра Барклая де Толли царю, датированное 3 февралем 1812 г. В нем
недвусмысленно названа цель будущей войны. В письме можно прочесть: "… Уничтожить влияние Франции в германских государствах
и подготовить там диверсии… Я не говорю о Польше, так как достаточно будет несколько успешных сражений, и вся Польша будет
в наших руках" . С кем собираются воевать? Только ли с герцогством Варшавским, гарантом суверенитета которого является Франция?
О не очень миролюбивых намерениях Александр I и его военного министра свидетельствует рапорт последнего (13.04.1812г.) своему
императору. В нем, в частности констатируется, что если будет Императорского Величества повеление, то "… все колонны обеих армий
и корпусов должны перейти границу; сие неожиданное движение наших войск неприятеля может немало обеспокоить" . Где здесь
миролюбивая тональность и оборонительные намерения?
Особенно явной угроза для Франции со стороны России стало подписание ею тайной Конвенции с Пруссией. Об этом свидетельствуют
приказы и распоряжения генерал-лейтенанта Витгенштейна, Багратиону и другие источники.
Еще большее подозрение вызывали самые большие наборы рекрутов, которые Александр I осуществил в 1808-1810 годы, размещение
русских войск и их магазинов с продовольствием у границ герцогства Варшавского, и, в особенности, присутствие в армии самого
Александра I. За короткий период Вильно был превращен им в место не только высших светских забав и интриг, но и в политический
и военно-стратегический центр своего государства. Впору было ожидать вторжения в Варшаву и объявления там себя королем Польши.
Все это не могло не обеспокоить Наполеона, считавшего Александра I, при всем уважении к нему, не лишенным лживости и византийского
характера. Поэтому он действительно переходит "от концепции русско-французского союза в 1810-1811гг. ...к концепции единой Европы,
подчиненной его скипетру" . Именно поэтому Наполеон отдает маршалу Даву распоряжение составить план войны с Пруссией, который
и был подготовлен в духе лучшего воплощения идей немецкого блицкрига и доложен Наполеону 25 ноября 1811 года. Он был отвергнут
Наполеоном, как отмечал сам Даву, из-за чрезмерного вероломства. Заметьте, план был подготовлен для ведения молниеносной войны
против Пруссии, а не России.
Менее заметной и малоисследованной остается еще одна довольно сложная причина, уже субъективного характера. К ней мы не раз
неизбежно и часто будем возвращаться, ибо она связана с личностными особенностями Александра I и Наполеона I. К сожалению,
до настоящего времени никому еще не удалось, создать их психологические портреты, если не считать попытки Э.С. Радзинского
и Эмиля Людвига. Если бы таковые были, то, разумеется, содержание причины субъективного характера удалось бы раскрыть более
занимательно, убедительно и полно. Однако надеюсь, что вполне возможно выяснить, как отдельные личностные черты двух императоров
влияли на генезис тех или иных событий и их последствия. Данная причина является доминирующей в системе всех других причин, ибо
она связана с особами двух императоров, от которых фактически зависела судьба Европы, и не только ее. С нею будем сталкиваться
на протяжении всей войны. Значит, с одной стороны, она по всей книге будет раскрывать все новые свои черты, и,
с другой - становиться все яснее, что же именно помешало избежать войны.
В силу определенных обстоятельств с позиции субъективных причин более пристальное внимание уделим действиям
и бездействиям Александра I и их причинно-следственной связи. Нас, прежде всего, будут настораживать амбициозность,
двуличие, тщеславие, маниакальная зависть, необязательность, ощущение собственной неполноценности, о которых пишут его
многочисленные биографы.
Сразу оговорим, что такая негативная оценка императора Александра I ни в коем случае не дает оснований подозревать автора
в попытке представить Наполеона I в более выгодном свете. Да он в этом и не нуждается. Так, никуда не уйдешь, например,
от того факта, что после Ватерлоо, имея возможность устроить еще одну битву за Париж, император от нее отказался, сказав,
что это будет сражение за Наполеона, а не за Францию. Буквально в Елисейском дворце, по свидетельству Б. Констана,
им было сказано, что если бы он только захотел, хватило бы одного его слова, чтобы расправиться со всеми этими строптивыми
депутатами. "Но жизнь одного человека не стоит такой цены… Я не для того вернулся с острова Эльба, чтобы Париж оказался
по колено в крови" . Жертвовать же Францией ради личных выгод или каких-то собственных амбиций и предпочтений для него
действительно было неприемлемым. То же самое было им подтверждено немногим более года ранее в Фонтенбло, после лейпцигского
поражения и захвата противником Парижа. Тогда в своем отречении он так и указал, что "… нет той личной жертвы, даже жертвы
жизнью, которую он не был бы готов принести в интересах Франции". Даже самые злобные недоброжелатели Наполеона не возьмутся
возражать, что это не так.
Для Александра же его непомерные, ничем не обоснованные амбиции, зависть и тщеславные ожидания оказались превыше всего. Однажды
придуманный им образ спасителя Европы и ее повелителя затмил его разум. Он оказался в плену своего воображаемого персонажа,
страшась сыграть которого он решился. Как иначе объяснить то, что именно он без особых на то причин создает третью коалицию,
чтобы наконец-то победить "злодея". Последовавший под Аустерлицем разгром коалиционных сил не останавливает его. Как отмечают
отдельные авторы, а я склонен с ними согласиться, только лишь из-за своей маниакальной зависти к Наполеону русский царь вновь
собирает против него новое войско, чтобы вновь потерпеть сокрушительное поражение под Фридландом. И оба раза Наполеон
не преследовал русские войска, не переходил Неман, чтобы довершить их разгром и уничтожение.
Только желанием мира и давними союзническими намерениями можно объяснить то, что император Франции не только не потребовал
у России репараций и контрибуций, но еще и подарил ей Белостокскую область. И таких примеров до 1812 года предостаточно.
Но поведение Александра остается снисходительно неблагодарным. На любые предложения наполнить полезным содержанием и оживить
союзнические отношения между Францией и Россией следуют уклончивая улыбка, невнятные оправдания, отказы или отмалчивание.
Его, видимо, уязвляло, что бывший лейтенант, чью гениальность не смог не признать он сам, говорит с ним наравных и, как
ему казалось, даже назидательно. С ним, который является "царем царей", озабоченный сохранением преобладающего влияния России
даже в делах Священной Римской империи , некогда (962 г.) созданной германским королем Оттоном I.
В 1810 году Наполеон занят внутренним строительством своей страны и семейными заботами, а союзничек - "брат" Александр озабочен
всевозможными происками против французского "друга". К этому времени (апрель 1812 г.) спешно пополняемые рекрутами три русские
армии и иные войсковые формирования развернуты вдоль западной границы фронтом протяженностью в более чем 800 километров
(от окрестностей Шавель в Литве и до Кременца в Тернопольском округе). Особо угрожающе воспринимается их демонстративное
присутствие на границе Герцогства Варшавского.
Наполеон, надеясь сохранить мир, шлет Александру десятки писем, направляет к нему своих доверенных специальных представителей.
Но все бесполезно. Русскому царю некогда: он занят уговорами короля Пруссии, императора Австрии и даже польских влиятельных
лиц идти войной на ужасного Бонапарта. И все это не может оставаться неизвестным во Франции. Первые двое, помня, как не раз они
были биты, не решаются на сговор, а генерал Понятовский, напомнив о чести, отказывается быть предателем и приводит свою маленькую,
но отчаянную в сражении армию в боевую готовность. Александр I не унимается, он фатально настроен на войну, хотя к ней как следует
не готов, не знает, чем она для него лично может завершиться, а потому ее страшится. Наполеон же войны с Россией не боится, но не
хочет ее, она ему ни к чему, он не видит в ней смысла. Однако он не может не реагировать на возрастающую опасность. Он хорошо знает
цену своим вынужденным союзникам - Пруссии, Австрии и иным крохотным немецким государствам.
Вполне понятно, что если позволить русским перейти Неман, то они могут стать стержневой силой новой коалиции, которая на деньги
Англии создаст объединенные вооруженные силы и прямиком двинет их на Париж. Этого допустить не мог не только Наполеон, но и любой
другой здравомыслящий глава государства. При всем этом он не преследовал цель сокрушить российское государство. Россия нужна была
ему как союзник. И это было обоюдно выгодно, чего не хотел понимать Александр I. А для того, чтобы он или кто-то другой из
царственных особ стал понятливее, необходимо было, как полагал Наполеон I, в скоротечной компании, в одном - двух решающих
сражениях, разгромить неприятельские армии. Если бы Наполеон думал иначе, то он с самого начала повел бы себя совершенно по-другому и,
наверное, находясь в Москве, попытался бы разрушить Россию как государство. Англия ему в этом мешать бы не стала.
Как видим, не только континентальная блокада была причиной того, что Великая армия Наполеона в июне 1812г. подошла к Неману и
ждала сигнала к вторжению в Россию. Противоречия и обусловленные ими причины имели более давнее прошлое, глубокие корни и более
широкий диапазон, нежели недовольство и раздоры сторон вокруг режима соблюдения договоренностей по обеспечению континентальной
блокады. Фактически речь шла о противоборстве старого, уходящего, но не желающего терять надежды на будущее, нередко все еще
демонстрирующего молодой задор в лице своих императоров и их окружения, и неумолимо разрастающимся и расцветающим капиталистическим
новым. С высоты современности необходимо подчеркнуть, что цивилизационная Европа и мир поднимались на очередную стадию глобализации.
И уже поэтому буржуазная Франция и феодальная Россия не могли не столкнуться. Тем более было кому их сталкивать, начиная с
британских всемирных олигархов. И мы увидели, как они неумолимо шли к этому непосредственному столкновению, к июню 1812г.,
к Бородинскому сражению, завершившегося сдачей Москвы и началом заката эпохи Наполеона I.
Разумеется, среди этих противоречий и причин наиболее приоритетными были те из них, которые группировались вокруг неустойчивого
соблюдения Александром I континентальной блокады в отношении Англии. Но вкупе с этим были и другие причины. Как указывают
историки, "есть точные указания", что впервые не только размышлять вслух о войне с Россией, но и изучать этот вопрос
Наполеон I начал с января 1811г., когда ознакомился с новым русским таможенным тарифом, который повышал пошлины на ввоз вин,
шелковых и бархатных материй и других предметов роскоши. Наполеон протестовал, но тариф остался . Но все же основными причинами
войны был накал экономических противоречий и нежелание России смириться с ролью покладистого союзника Франции. Другой судьбы
для нее и не видел Наполеон, считавший, что не далек день, когда он станет трансформирующей силой мира.
Возможно, была, если позволительно так сказать, еще одна глобальная, генерирующая поступки Наполеона, ведущая его как слепого
за руку, причина - его мечта, как некоторые считают, о великой империи от Западной Европы до Ганга и дальше. Не могу утверждать,
что есть достаточно оснований так думать. Но неоспоримо, что он желал блеска величия Франции как мирового центра и видел себя
в сиянии лучей ее славы на руинах поверженной Англии . Ему принадлежат слова о том, что "Александр Македонский достиг Ганга,
отправившись от такого же далекого пункта, как Москва. Предположите, что Москва взята, Россия повержена... и скажите мне, разве
не возможен тогда доступ к Гангу для армии французов..., а Ганга достаточно коснуться французской шпагой, чтобы обрушилось это
здание меркантильного величия" . Говоря о "меркантильном величии" он, конечно, имеет в виду Англию. Все эти слова, кстати,
могли быть и всего лишь результатом воображения или монологами, рассчитанными на определенную аудиторию, например, на английскую,
русскую, прусскую или иную.
Наверное, надо сказать, мечты или даже смелые проекты воссиять во славе Великой Франции, ставшей центростремительным ядром Западной
Европы, никак не дает оснований подозревать его в устремлении к мировому господству. В тот период, в той раздираемой противоречиями
Европе, такие проекты могли появиться только у самых смелых фантастов. Наполеон же, как известно, не был таковым. Он был высшей
пробы реалистом. Даже самые смелые идеи тогда в Европе не могли блуждать далее европейской солидарности. Для входящих в новую
стадию конфронтации сторон главный узел противоречий состоял не в том, чтобы восторжествовала справедливость в отношении Польши,
возникнет ли на основе Великого герцогства Варшавского Великое Польское королевство, королем которого очень хотелось быть
Александру I. Все дело было еще в том, что не только Наполеон видел, что у Александра изнуряюще тлела мечта стать во главе
ожидаемого Священного союза и прийти в Париж сокрушителем Франции и освободителем Европы, избавителем от тирании Наполеона.
Вполне верно подмечено, что "используя до конца слабые стороны Александра I - страсть к позе и мистицизм, иностранные кабинеты
тонкой лестью заставили го уверовать в свой мессианизм и через своих доверенных людей внушали ему идею Священного союза,
превратившегося затем в их искусных руках в Священный союз Европы против России .
Уже к концу 1810 - началу 1811 года царь решился на войну с Францией, хотя явно император французов демонстрирует миролюбие.
И это аргументировано и особенно убедительно доказано в фундаментальной работе О.В. Соколова . Наполеон, напротив, выказывает
желание избежать войны с Россией. Ради этого готов ко многим иным компромиссам и мирным жестам . Но Александр I окончательно
решил, что война необходима. Не забудем, однако, что даже до эллинистической цивилизации агрессором, завоевателем, оккупантом
и т.п. считался тот, кто перешагнул границу чужого государства, а это, к сожалению, сделал Наполеон. Сделал ли бы это, теснимый
со всей Европы собранной, раздираемой интригами свитой, гонимый собственным тщеславием, но робкий и нерешительный Александр I,
еще не известно. У границ с обеих сторон были собраны огромные силы, ожидавшие сигнала или случая в свой час, в свой роковой миг.
Надо сказать не одинаково: с неуверенностью и тревогой обреченных в высших кругах; с решимостью добыть воинскую славу молодые
офицеры и солдаты; с желанием умело сделать свое ратное дело и остаться в живых знавших горечь поражений и радость побед ветераны
многих войн и сражений.
